Храм Цзиньцы

晋水出晋阳县西悬瓮山。

Река Цзиньшуй берет начало у горы Сюаньвэн к западу от уезда Цзиньян.

县，故唐国也。春秋左传称，唐叔未生，其母邑姜梦帝谓己曰：余名而子曰虞，将与之唐，属之参。及生，名之曰虞。吕氏春秋曰：叔虞与成王居，王援桐叶为珪，以授之，曰：吾以此封汝。虞以告周公，周公请曰：天子封虞乎？王曰：余戏耳。公曰：天子无戏言。时唐灭，乃封之于唐。县有晋水，后改名为晋。故子夏叙诗称此晋也，而谓之唐，俭而用礼，有尧之遗风也。晋书地道记及十三州志并言晋水出龙山，一名结绌山，在县西北，非也。山海经曰：悬瓮之山，晋水出焉。今在县之西南。昔智伯之遏晋水以灌晋阳，其川上溯，后人踵其遗迹，蓄以为沼。沼西际山枕水，有唐叔虞祠，水侧有凉堂，结飞梁于水上，左右杂树交荫，希见曦景，至有淫朋密友，羁游宦子，莫不寻梁契集，用相娱慰，于晋川之中，最为胜处。

Уезд — это древнее царство Тан. «Чуньцю Цзо чжуань» сообщает: когда Тан Шу еще не родился, его мать И Цзян увидела во сне, как Верховный владыка сказал ей: «Я нареку твоего сына Юй, дам ему удел Тан и вверю его звезде Шэнь». Когда он родился, его нарекли Юй. «Люйши чуньцю» гласит: Шуюй жил вместе с царем Чэном, и царь, взяв лист павловнии за скипетр, вручил ему его со словами: «Этим я жалую тебе удел». Юй сообщил об этом Чжоу-гуну, и Чжоу-гун спросил: «Государь жалует Юю удел?» Царь ответил: «Я лишь пошутил». Гун сказал: «У Сына Неба нет шуток на словах». В то время царство Тан было уничтожено, и его пожаловали уделом Тан. В уезде есть река Цзиньшуй, и позднее уезд был переименован в Цзинь. Оттого Цзы Ся в предисловии к «Песням» называет это место Цзинь, но зовут его и Тан; бережливые и следующие обрядам, они хранили наследие Яо. «Записи о землях и путях» из «Истории Цзинь» и «Описание тринадцати областей» оба говорят, что Цзиньшуй берет начало у горы Лун, называемой также горой Цзечу, к северо-западу от уезда, — но это неверно. «Шаньхай цзин» гласит: у горы Сюаньвэн берет начало Цзиньшуй. Ныне она находится к юго-западу от уезда. Некогда Чжи-бо запрудил Цзиньшуй, чтобы затопить Цзиньян; река потекла вверх по руслу, а потомки последовали этому следу и накопили воду, обратив ее в пруд. Пруд с западной стороны примыкает к горе и опирается на воду; здесь стоит храм Тан Шуюя, у воды — прохладный зал, и над водою перекинут парящий мост; слева и справа переплетаются тенью разные деревья, редко проглядывает солнечный свет, так что и близкие друзья, и странствующие чиновники — все непременно ищут этот мост, дабы сойтись вместе, развлекаясь и утешаясь; во всей долине Цзинь это прекраснейшее место.

晋祠，一名王祠，周唐叔虞祠也，在县西南十二里。

Храм Цзиньцы, иначе называемый храмом Вана, — это храм Тан Шуюя эпохи Чжоу, находящийся в двенадцати ли к юго-западу от уезда.

水经注曰：“昔智伯遏晋水以灌晋阳，其川上溯，后人蓄以为沼。”沼西际山枕水，有唐叔虞祠。水侧有凉堂，结飞梁于水上，晋川之中，最为胜处。

«Шуйцзин чжу» гласит: «Некогда Чжи-бо запрудил Цзиньшуй, чтобы затопить Цзиньян; река потекла вверх по руслу, а потомки накопили воду, обратив ее в пруд». Пруд с западной стороны примыкает к горе и опирается на воду; здесь стоит храм Тан Шуюя. У воды — прохладный зал, и над водою перекинут парящий мост; во всей долине Цзинь это прекраснейшее место.

序行记曰：“高洋天保中，大起楼观，穿筑池塘，自洋以下，皆游集焉。”至今为北都之胜。

«Сюйсин цзи» гласит: «В годы Тяньбао при Гао Яне были в изобилии возведены террасы и башни, прорыты и устроены пруды, и все, начиная с Гао Яна, съезжались сюда для прогулок». Поныне это лучшее место Северной столицы.

晋祠之铭，御制御书。夫兴邦建国，资懿亲以作辅；分圭锡社，寔茂德之攸居。非亲无以隆基，非德无以𢓜化。是知功侔分陕，奕叶之庆弥彰；道洽留棠，传芳之迹斯在。惟神诞灵周室，降德酆都，疏派天䵃，分枝璇极，经仁纬义，履顺居贞，揭日月以为躬，丽高明之质，括沧溟而为量，体弘润之资。德乃民宗，望惟国范，故能协隆鼎祚，赞七百之洪基；光启维城，开一匡之霸业。既而今古革运，舟壑潜迁，虽地尽三分，而余风未泯；世移千祀，而切烈犹存。玄化旷而无名，神理幽而靡究。故歆祠利祷，若存若亡，济世匡民，如显如晦。临汾川而降祉，櫿仁智以栖神。金阙九层，鄙蓬莱之已陋；玉楼千仞，耻昆闾之非奇。落月低于桂筵，流星起于珠树。若夫崇山亘时，作镇未墟，襟带边亭，标临朔土。悬崖百丈，弊日亏红；绝岭万寻，横天耸翠。霞无机而散锦，峰非水而开莲。石镜流辉，孤岩霄朗，松萝曳影，重溪昼昏。碧雾紫烟，郁古今之色；宦霜绛雪，皎冬夏之光。其施惠也则和风。溽露是生，油云有雨斯起。其至仁也，则霓裳鹤盖息焉，飞禽走兽依焉。其刚节也，则治乱不改其形，寒暑莫移其拯；其大量也，则育万物而不倦，资四方而靡穷。故以众美攸归，明抵是宅。岂如罗浮之岛，拔岭南迁，舞阳之山，移基北转。以夫挺秀之质，而无居常之资，故知灵岳标奇，托神威而为固。加以飞泉涌砌，激石分湍，萦氛雾而终清，有英俊之贞撡；住方圆以成像，体圣贤之屈伸。日注不穷，类芳猷之无绝；年倾不溢，同上德之诫盈。阴涧怀冰，春留冬镜；阳岩引溜，冬结春苔。非疏勒之可方，岂瀑布之能拟。

Памятная надпись храму Цзиньцы, высочайше составленная и высочайше начертанная. Ведь, возвышая царство и утверждая державу, опираются на доблестную родню как на опору; жалуя нефритовые скипетры и алтари земли, воистину поселяют там пышную добродетель. Без родни невозможно упрочить основание, без добродетели невозможно свершить преображение. Отсюда ведомо: заслуга, равная разделу Шэнь, чем далее, тем яснее являет благословение из рода в род; путь, столь же щедрый, как оставленная груша Шао-гуна, — вот в чем след передаваемого благоухания. Божество родилось от духа дома Чжоу, ниспослало добродетель в Фэнду, разветвило потоки от небесной оси, отделило ветви от нефритового полюса; основой ему милосердие, утком — справедливость, ступает оно в согласии и пребывает в верности, воздвигает солнце и луну как свое тело, украшено высокой и светлой сущностью, вмещает пучину морей как свою меру, воплощает щедро-питающую природу. Добродетелью оно — глава народа, чаянием — образец державы, оттого смогло споспешествовать возвышению державной судьбы и содействовать основанию, длившемуся семь сотен лет; озарило и открыло крепостные стены, положило начало гегемонии, единожды все выправившей. Затем древность и современность сменили ход, ладья и овраг тайно переместились; хотя земля была разделена натрое, оставшийся дух не угас; хотя века миновали тысячей жертвоприношений, пылкая доблесть все еще жива. Сокровенное преображение обширно и безымянно, божественный закон глубок и неисследим. Оттого приятие жертв и польза молений — будто есть, будто нет; спасение мира и выправление народа — будто явно, будто сокрыто. Нисходит благословением к реке Фэнь, вверяет милосердию и мудрости приют для духа. Золотые чертоги в девять ярусов почитают уже убогими острова Пэнлай; яшмовые башни в тысячу жэней стыдятся, что Куньлунь недостаточно дивен. Заходящая луна опускается ниже коричного пиршества, падающая звезда восходит от жемчужных дерев. А высокая гора, простираясь сквозь времена, служит опорой, что не обратится в пустошь; она опоясывает пограничные заставы и высится над северными землями. Отвесные утесы в сотню чжанов затмевают солнце и убавляют багрянец; крутые хребты в десять тысяч жэней, пересекая небо, вздымают зелень. Заря без ткацкого станка рассыпает парчу, пики не из воды раскрывают лотосы. Каменное зеркало струит сияние, одинокая скала ясна до небес; сосны и лианы влачат тени, двойные ручьи затемняют день. Лазурный туман и лиловая дымка густят цвет древности и современности; чиновничий иней и багряный снег белеют светом зимы и лета. В милостях своих оно рождает мягкий ветер и влажную росу; из масляных облаков поднимается дождь. В высшем милосердии своем — здесь отдыхают радужные одеяния и журавлиные балдахины, к нему прибегают летающие птицы и бегущие звери. В твердой стойкости своей — смута и порядок не меняют его облика, стужа и зной не сдвинут его помощи; в великой мере своей — оно неустанно взращивает мириады существ и без конца питает четыре стороны света. Оттого все прекрасное сходится к нему, и оно явно достигает этой обители. Разве оно подобно острову Лофу, вырванному с хребтов и перенесенному на юг, или горе Уян, чье основание сдвинулось и повернуло на север? С такой выдающейся сущностью, но без обыкновенной опоры — оттого ведомо, что священная вершина являет диво, ибо на божественной силе основана ее прочность. К тому же летящий источник бьет из ступеней, вскипает у камней и делится на потоки; кружа в дымке тумана, он в конце концов чист — в нем прямота выдающегося мужа; заполняя круглое и квадратное, обретает образ — в нем сгибание и распрямление мудреца. Днем оно течет без иссякания, подобно нескончаемому благоуханному замыслу; в год оно не переполняется через край, подобно высшей добродетели, остерегающейся избытка. Тенистые ущелья таят лед — весной остается зимнее зеркало; солнечные скалы влекут струи — зимой смерзается весенний мох. Не сравнить его с Шулэ, и разве может водопад ему уподобиться?

至如浊泾清渭，岁岁同流；碧海黄河，时时一变。以夫括地之纪，横天之源，不能泽其常，莫能殊其撡。信乃兹泉表异，带仙宇而为珍，仰神居之肃清，想徽音其如在。是以朱轮华毂，接称于坛衢，玉币丰索，连箱于庙阕。氤氲灵气，仰之而弥高；昭晰神光，望之而逾肃。潜通固化，不爽于锱铢；感应明征，有逾于影响。惟贤是辅，非黍稷之为馨；唯德是依，岂筐篚之为惠。

Что же до мутной Цзин и чистой Вэй — год за годом они текут вместе; лазурное море и Хуанхэ — время от времени преображаются. Даже устои, что охватывают землю, и истоки, что пересекают небо, не могут сделать его постоянство своим достоянием и не в силах изменить его действие. Воистину этот источник являет чудо, опоясывает чертог небожителей и служит ему драгоценностью; взирая на обитель духа в ее строгой чистоте, воображаешь, что прекрасный голос ее словно здесь. Оттого багряные колеса и узорчатые ступицы стекаются к алтарным перекресткам, яшмовые дары в изобилии тянутся сундуками у храмовых врат. Клубящийся священный дух — чем выше на него взираешь, тем он выше; ясный божественный свет — чем дольше на него смотришь, тем он строже. Тайно сообщаясь и прочно преображая, оно не обманет и на волосок; отклик и явное подтверждение превосходят тень и эхо. Лишь достойному оно помощник — не просо и хлеба благоуханны для него; лишь на добродетель оно опирается — разве корзины и короба ему в дар?

昔有随昏季，缙纪崩沦，四海腾波，三光藏曜。先皇袭千龄之徽号，膺八百之先期，用竭诚心，以祈家福。爰初鞠旅，发迹神祠，举风电以长驱，宠天地而遐掩。一戎大定，六合为家。虽膺箓受图，彰于天命，而克昌洪业，寔赖神功。

Некогда, в смутную пору Суй, устои власти рухнули и погибли, четыре моря вздыбились волнами, три светила спрятали сияние. Покойный государь унаследовал славный титул тысячелетий, откликнулся на срок восьмисот лет, всем сердцем исчерпал искренность, моля о благе для рода. Когда впервые он собрал войска, то тронулся в путь от божественного храма, поднял ветер и молнию для стремительного натиска, облагодетельствовал небо и землю и объял далекое. Одним походом все было утверждено, и шесть пределов стали единым домом. Хотя он принял скрижаль и получил схему, что явлено было Небесным мандатом, но процветание великого дела воистину опиралось на божественную помощь.

故知茫茫万顷，必俟云雨之泽；巍巍五岳，必乃尘壤之资。虽九栋登年，由乎播种；千寻耸日，本藉崇基。然则不雨不云，则有炎枯之害；非尘非壤，则有倾覆之忧。虽立本于自然，亦成功而假助，岂大宝之独运，不资于灵福者乎？故无言不酬，无德不报，所以巡往迹，赛洪恩，临汾水而濯心，仰灵坛而肃志。

Оттого ведомо: безбрежные мириады цинов непременно ждут милости облаков и дождя; величавые Пять пиков непременно опираются на достояние праха и почвы. Хотя девять коньков возводятся год за годом, они исходят из посева; хотя тысяча жэней вздымается к солнцу, они изначально опираются на высокое основание. И потому: без дождя и облаков — беда зноя и засухи; без праха и почвы — угроза обрушения. Хотя основа заложена в природе, но и успех прибегает к помощи; разве великое сокровище движется в одиночку, не опираясь на священное благо? Оттого нет слова без воздаяния и нет добродетели без ответа, и потому объезжают минувшие следы, благодарят за великую милость, приходят к реке Фэнь омыть сердце и, взирая на священный алтарь, смиряют помыслы.

若夫照车十二，连城三五，币帛云委，珍羞山积，此乃庸鄙是享，恐非明神所歆。正当竭丽水之金，勒芳猷于不朽；尽荆山之玉，镌美德于无穷。召彼雨师，见兹惠泽，命斯风伯，扬此清尘。使地秪仰德于金门，山灵受化于固阙，括九仙而警卫，拥百神以前驱，俾洪威振于六幽，令誉光于千载。岂若高唐之庙，空号朝云，陈仓之祠，虚传夜影。式刊芳烈，乃作铭曰：

Что же до жемчужин, освещающих двенадцать колесниц, и нефрита, стоящего трех-пяти городов, до шелков, что грудами громоздятся, как облака, и яств, что копятся горами, — это чтит лишь пошлое и низкое, и, боюсь, не то приятно светлому божеству. Подобает исчерпать золото прекрасных вод, дабы вырезать благоуханный замысел на нетленном; исчерпать нефрит горы Цзиншань, дабы высечь прекрасную добродетель на бесконечном. Призвать того Повелителя дождя, дабы явить эту милость, повелеть этому Повелителю ветра развеять сей чистый прах. Дабы дух земли взирал на добродетель у Золотых врат, дух горы принимал преображение у прочных врат, дабы девять небожителей несли стражу, а сто духов шли впереди, чтобы великое величие сотрясало шесть мраков, а доброе имя сияло тысячу лет. Разве уподобить это храму Гаотана, тщетно взывающему к утренней туче, или святилищу Чэньцана, попусту передающему ночной образ? Так да будет запечатлена благоуханная доблесть; и сложена памятная надпись, гласящая:

赫赫宗周，明明哲辅。诞灵降德，承文继武。启庆留名，翦桐颁土。逸翮孤映，清飙自举。藩屏维宁，邦家攸序。传晖竹帛，降灵没晋。惟德是辅，惟贤是顺。不罚而威，不言而信。玄化潜流，洪恩遐振。沉沉清庙，肃肃灵切。松低羽盖，云挂仙冠。雾筵霄碧，霞帐晨丹。户花冬桂，连芳夏兰。代移神久，地古林残。泉涌端萦，泻砌分庭。非搅可浊，非澄自清。地斜文直，涧曲流平。翻霞散锦，倒日澄明。冰开一镜，风激千声。既瞻清洁，载想忠贞。濯兹尘秽，莹此心灵。猗欤胜地，伟哉灵异。日月有穷，英声不匮。天地可极，神威靡坠。万代千龄，芳猷永嗣。

Величав державный Чжоу, светлы его мудрые опоры. Родилось божество, ниспослало добродетель, наследуя гражданской доблести и продолжая ратную. Открыв благословение, оставило имя; срезав павловнию, пожаловало удел. Одинокое парящее крыло сияет само, чистый вихрь поднимается сам собою. Оплот и заслон пребывают в покое, царство и род устроены в порядке. Сияние передано бамбуку и шелку, дух низошел и пребывает в Цзинь. Лишь добродетели оно помощник, лишь достойному оно следует. Не карая, оно грозно; не говоря, оно внушает веру. Сокровенное преображение струится втайне, великая милость сотрясает даль. Глубок и тих чистый храм, строг и суров священный чертог. Сосны склоняются, как перьевые балдахины, облака висят, как венцы небожителей. Туманное пиршество лазурно средь небес, зарею-полог алеет на заре. У врат цветы — зимний коричник, рядом благоухает летняя орхидея. Века сменились, дух стар, земля древня, лес поредел. Источник бьет и стройно вьется, льется по ступеням и делит дворы. Не взмутить его нарочно, не очистить нарочно — сам он чист. Земля наклонна, но узор прям; ущелье извилисто, но течение ровно. Взметая зарю, оно рассыпает парчу; отражая солнце, оно ясно и прозрачно. Лед раскрывается единым зеркалом, ветер вздымает тысячу звуков. Узрев чистоту, задумываешься о верности. Омыв этот прах и скверну, просветляешь эту душу. О, дивное прекрасное место! О, велико священное чудо! Солнце и луна имеют предел, но славное имя неистощимо. Небо и земля могут исчерпаться, но божественное величие не падет. На мириады поколений, на тысячи лет благоуханный замысел будет вечно наследоваться.

贞观廿年正月廿六日。

Двадцать шестой день первого месяца двадцатого года Чжэньгуань.

桉：通志金石记：宋谭稹祭汾东王庙文，宣和五年，姜仲谦撰，赵令畤行书。今拓本维宣和五年五月初七日己未，起复太尉、武信军节度使云云，致祭于显灵昭济圣母汾东王之祠，有云：访往古之丛祠，考故事于丰碑。惟圣母之发祥，肇晋室而开基，有文在手，神灵可知。是谓圣母为邑姜也。

Примечание: «Записи об эпиграфике» из «Тунчжи»: жертвенный текст Тань Чжэня эпохи Сун храму Вана Фэньдун, пятый год Сюаньхэ, составлен Цзян Чжунцянем, начертан скорописью Чжао Линчжи. Ныне на эстампе значится: седьмой день пятого месяца пятого года Сюаньхэ, циклический день цзи-вэй; вновь назначенный тайвэй и цзедуши армии Усинь и прочая приносит жертву в храме явившей чудо Чжаоцзи Святой Матери, Вана Фэньдун, где сказано: «Посещая древнее святилище, изучаю предания по великой стеле. О, Святая Мать, чье благословенное начало положило основание дому Цзинь; знак письмен был в руке, оттого можно знать о ее божественной силе». Это и означает, что Святая Мать — это И Цзян.

太原县志：晋源神祠在晋祠，祀叔虞之母邑姜，宋天圣间建。熙宁中以祷雨应，加号昭济圣母。引国朝阎若璩说，定为邑姜。所云访得宋宣和五年残碑姜仲谦谢雨文者，即此碑。今志刻本讹作政和。

«Тайюань сянь чжи»: храм божества Цзиньюань находится в Цзиньцы, где почитается И Цзян, мать Шуюя, возведен в годы Тяньшэн эпохи Сун. В годы Синин, из-за действенности молений о дожде, ему пожалован титул Чжаоцзи Святая Мать. Со ссылкой на суждение Янь Жоцюя нынешней династии установлено, что это И Цзян. Упомянутый обломок стелы пятого года Сюаньхэ эпохи Сун с текстом благодарения за дождь Цзян Чжунцяня — это и есть данная стела. В нынешнем печатном издании описания она ошибочно значится как Чжэнхэ.

右唐晋祠铭，太宗撰并书。晋祠者，唐叔虞祠也。高祖初，起兵祷于叔虞祠。至贞观二十年，太宗为立碑。

Справа — танская памятная надпись Цзиньцы, составленная и начертанная императором Тайцзуном. Храм Цзиньцы — это храм Тан Шуюя. В начале правления Гаоцзу, подняв войска, он молился в храме Шуюя. К двадцатому году Чжэньгуань Тайцзун установил стелу.

维宣和五年岁次癸卯五月癸丑朔七日已未，河东、燕山府路宣抚使谭祯谨以清酌庶羞之奠，致祭于显灵昭济圣母汾东王之祠。兹衔命而出使兮，总燕晋之抚绥。并并州之故垒兮，访往古之丛祠。乃乘传而修谒兮，历山路之透迤。询遗迹于父老兮，曰祸福惟神之所司。属常旸之稍愆兮，渴霈泽之甘祁。虽地偏而节晚兮，惧南亩之失时。念密云之或布兮，久屯膏而未施。顾无路以讼风伯兮，又力不能鞭夫雷师。乃潜心而默祷兮，薄精神之上驰。达龙香之芬苾兮，耸冠佩之陆离。

В пятый год Сюаньхэ, в год под циклическими знаками гуй-мао, в пятый месяц с новолунием под знаком гуй-чоу, в седьмой день под знаком цзи-вэй, сюаньфуши дорог Хэдун и Яньшаньской управы Тань Чжэнь почтительно, с возлиянием чистого вина и разными яствами, приносит жертву в храме явившей чудо Чжаоцзи Святой Матери, Вана Фэньдун. Приняв повеление, я отправился послом, ведая умиротворением Янь и Цзинь. У старых укреплений Бинчжоу посещаю древнее святилище. И вот на почтовых лошадях совершаю поклонение, минуя извилистые горные тропы. Расспрашиваю о минувших следах у старцев, и они говорят, что бедствия и благо во власти божества. Случилось так, что долгий вёдро слегка нарушило пору, и жаждал я сладостной милости обильного дождя. Хотя край глухой, а сезон поздний, боялся я, что южные пашни упустят время. Помышляя, что густые облака, быть может, соберутся, я долго ждал, но влага не проливалась. Оглянувшись, не нашел пути жаловаться на Повелителя ветра, и не было сил стегнуть Повелителя грома. Тогда, углубившись в себя, я безмолвно молился, и дух мой скромно устремлялся ввысь. Донеслось благоухание драконьих курений, и вознеслись сверкающие венцы и подвески.

步长廊之回环兮，考故事于丰碑。惟圣母之发祥兮，肇晋室而开基。王有文之在手兮，其神灵之可知。顾林薄之映带兮，发岩岫之英奇。泉出于堂下兮，作万顷之宏陂。信灵仙之窟宅兮，宜庙食之在兹。矧归禾之盛德兮，惠故土而不疑。曾未逾于浃辰兮，遂渗漉于灵厘。初霡霖而裛尘兮，欻檐溜之已垂。散郁结为欢愉兮，回清润于赫曦。谅挟才于大泽兮，起高卧之潜螭。何作霖于肤寸兮，被远近而不遗。麦酣酣而将秀兮，万绿净其纷披。助朱明之长养兮，验丰年之可期。惟灵鉴之盛昭兮，实大庇于黔黎。念何以报贶兮，乃诹日而灼龟。奠葡萄之佳酿兮，奉蕴藻以荐词。冀明灵之终惠兮，盛百谷之如茨。惟菲薄之是媿兮，惟神听之无私。伏惟尚飨。

Прохожу по извивам длинной галереи и изучаю предания по великой стеле. О, Святая Мать, чье благословенное начало положило основание дому Цзинь; у государя знак письмен был в руке, оттого можно знать о ее божественной силе. Гляжу, как рощи и заросли переливаются отражениями, как скалы и вершины являют дивную красу. Источник выходит из-под зала, образуя обширный пруд в мириады цинов. Воистину это обитель бессмертных духов, и подобает, чтобы храмовые жертвоприношения были здесь. Тем более при пышной добродетели дарованных хлебов, что без сомнения благодетельствуют родной земле. Не прошло и полного круга дней, как уже просочилась священная влага. Сперва моросящий дождь смочил пыль, и внезапно с застрех уже свесились струи. Рассеялась печаль, обратившись в радость, и вернулась чистая влага под пылающее солнце. Верно, скрытый дракон, таивший талант в великом озере, поднялся из своего высокого покоя. Как из пяди облаков он сотворил ливень, покрывший далекое и близкое без изъятия! Пшеница пышно наливается и готова колоситься, и мириады зелени чисто раскинулись во всей красе. Способствуя долгому взращиванию летнего солнца, оно являет чаемый урожайный год. О, как ярко сияет священное зерцало, воистину великий приют для простого народа! Помышляя, чем воздать за милость, я выбрал день и обжег панцирь черепахи для гадания. Совершаю возлияние прекрасного виноградного вина и подношу водяные травы вместе со словами моления. Уповаю, что светлое божество до конца явит милость, и сто злаков будут густы, как кровля. Стыжусь лишь скудости своей; но слух божества нелицеприятен. С благоговением прошу: вкуси приношение.

晋源神祠在晋祠，祀叔虞之母邑姜。宋天圣间建。熙宁中，以祷雨应，加号昭济圣母。崇宁初，敕重建。元至正二年重修。明洪武初，复加号广惠显灵昭济圣母。四年，改号晋源之神。天顺五年，按院茂彪重修，岁以七月二日致祭。

Храм божества Цзиньюань находится в Цзиньцы, где почитается И Цзян, мать Шуюя. Возведен в годы Тяньшэн эпохи Сун. В годы Синин, из-за действенности молений о дожде, ему пожалован титул Чжаоцзи Святая Мать. В начале Чуннин по высочайшему указу он был перестроен. Во второй год Чжичжэн эпохи Юань обновлен. В начале Хунъу эпохи Мин ему вновь пожалован титул Гуанхуэй Сяньлин Чжаоцзи Святая Мать. В четвертый год титул изменен на «божество Цзиньюань». В пятый год Тяньшунь аньчаюань Мао Бяо обновил его, и ежегодно во второй день седьмого месяца приносятся жертвы.

阎若璩曰：邑姜为十乱之一，齐太公望女，唐叔虞母，叔虞之封唐也，亦发梦于其母，故今晋水源有女郎祠，实邑姜之庙。旁方为唐叔虞庙，南向，此子为母屈者也。母封曰圣母，子封日汾东，正祀典之讹。自明洪武四年，诏革天下神祇封号，止称以山水本名，于是圣母庙改而为晋源神祠矣。当时礼官不学如此。余从草间搜出宋政和五年残碑，乃姜仲谦谢雨文，首云致祭于显灵昭济圣母汾东王之祠，中云：惟圣母之发祥兮，肇晋室而开基；王有文之在手兮，其神灵之可知。喜得一典，证属有司，当上闻于朝，以厘正之，而别建晋源神祠。又日女郎祠之建，实始于天圣，而封号之加，则自熙宁祷应始宣和五年，上距天圣甫百年，其建祠之故与所祠之人，必历历有据，故仲谦得之于传闻，而载之于撰著。不然，岂牵合傅会遂至此也。

Янь Жоцюй говорит: И Цзян была одной из «десяти умиротворителей», дочерью Тайгун Вана из Ци и матерью Тан Шуюя; пожалование Шуюю удела Тан также было явлено во сне его матери, оттого ныне у истока реки Цзиньшуй есть храм Госпожи — это и есть храм И Цзян. Сбоку — храм Тан Шуюя, обращенный на юг; здесь сын склоняется перед матерью. Мать пожалована титулом Святой Матери, сын — титулом Фэньдун; это и есть искажение обрядового устава. С четвертого года Хунъу эпохи Мин, когда указом были упразднены титулы божеств Поднебесной и было велено называть их лишь исконными именами гор и вод, храм Святой Матери был превращен в храм божества Цзиньюань. Вот сколь неучены были тогдашние чины обрядового ведомства. Я отыскал в бурьяне обломок стелы пятого года Чжэнхэ эпохи Сун — это текст благодарения за дождь Цзян Чжунцяня, в начале которого сказано: «приносит жертву в храме явившей чудо Чжаоцзи Святой Матери, Вана Фэньдун», а в середине: «О, Святая Мать, чье благословенное начало положило основание дому Цзинь; у государя знак письмен был в руке, оттого можно знать о ее божественной силе». Обрадовавшись обретенному свидетельству, следовало бы представить его чинам и довести до сведения двора, дабы исправить дело и отдельно возвести храм божества Цзиньюань. Притом возведение храма Госпожи воистину началось в годы Тяньшэн, а пожалование титула — с моления, услышанного в годы Синин; пятый год Сюаньхэ отстоит от Тяньшэн всего на сто лет, так что причина возведения храма и то, кому он посвящен, непременно имели ясные основания, оттого Чжунцянь получил это из предания и внес в свое сочинение. Иначе разве дошло бы до такой натяжки и подтасовки?

惠远庙即昭济圣母庙，在祠中，东向晋水源上，旧经谓之女郎祠。南有难老泉，北有善利泉，中有八角池，其泉溉田百顷。宋熙宁中，太原守臣奏：“晋祠庙内有圣母殿，虽图经不载，祈祷即应，未有封号，诚为阙典。”事下太常以闻，乃加号昭济圣母，有中书门下黄牒刻石宝墨堂中，庙额亦宋世所赐也。国朝洪武四年，改为晋源之神。

Храм Хуэйюань — это и есть храм Чжаоцзи Святой Матери, находящийся внутри святилища, обращенный на восток над истоком реки Цзиньшуй; в старых описаниях он именуется храмом Госпожи. К югу от него источник Наньлао, к северу источник Шаньли, посредине восьмиугольный пруд, и его воды орошают сто цинов полей. В годы Синин эпохи Сун наместник Тайюаня доложил: «Внутри храма Цзиньцы есть зал Святой Матери; хотя в иллюстрированных описаниях он не значится, на моления он отзывается тотчас, но не имеет титула, что воистину является упущением в уставе». Дело было передано в Тайчан и доложено, и ей был пожалован титул Чжаоцзи Святая Мать; желтая грамота Чжуншу и Мэнься высечена на камне в зале Баомо, а храмовая доска также дарована в эпоху Сун. В четвертый год Хунъу нынешней династии он был переименован в «божество Цзиньюань».

晋祠即唐叔虞祠也，今附祀于内之庙凡十有三：曰圣母殿，祀叔虞之母邑姜也。

Храм Цзиньцы — это и есть храм Тан Шуюя; ныне присоединенных к нему для почитания храмов внутри всего тринадцать: первый — зал Святой Матери, где почитается И Цзян, мать Шуюя.

唐贞观二十年春，太宗御制序文及铭并行书。文二十一行半，铭四行半，字多漫灭，下截尤甚。碑额贞观廿年正月廿六曰九字，系飞白书。石高丈许，广四尺，厚七寸，阴侧均有题名，上覆以亭，颜曰贞观宝翰，在唐叔虞祠东南隅，无所谓晋使。初邑志晋祠碑铭，贞观二十一年太宗御制碑文及铭，阴有唐臣衔名。大鹏案：碑额贞观廿年正月廿六日九字，而曝书亭集、铁函斋书跋、金石萃编皆言贞观二十一年七月八字，悉与碑额不符。所可异者，朱竹坨五过晋祠，亲摩唐碑，犹且有误，何况未到晋祠，仅据简编而言，目未亲见碑石，果何如书者乎？孟于曰：尽信书则不如无书。于斯概见。父老传言，唐碑凡戈字均虞世南代书者。乾隆年山西冀宁道徐浩游晋祠诗，有唐碑剥落虞戈在之句，则是碑间戈字皆为虞世南代书者似也。

Весной двадцатого года Чжэньгуань эпохи Тан император Тайцзун высочайше составил предисловие и памятную надпись и начертал их скорописью. Текст занимает двадцать одну с половиной строку, надпись — четыре с половиной строки; многие иероглифы стерты, особенно в нижней части. На навершии стелы девять иероглифов «двадцать шестой день первого месяца двадцатого года Чжэньгуань», начертанные стилем фэйбай. Камень высотой около чжана, шириной четыре чи, толщиной семь цуней; на оборотной и боковых сторонах есть имена подписавшихся; сверху он укрыт павильоном с надписью «Чжэньгуань Баохань», и находится в юго-восточном углу храма Тан Шуюя — так называемого «Цзиньши» здесь нет. Изначально в уездном описании памятная надпись стелы Цзиньцы отнесена к двадцать первому году Чжэньгуань, когда Тайцзун высочайше составил текст стелы и надпись, а на обороте есть имена и звания танских сановников. Дапэн замечает: на навершии стелы девять иероглифов «двадцать шестой день первого месяца двадцатого года Чжэньгуань», тогда как «Пушутин цзи», «Тегханьчжай шуба» и «Цзиньши цуйбянь» все говорят о восьми иероглифах «седьмой месяц двадцать первого года Чжэньгуань», что вовсе не согласуется с навершием стелы. Удивительно вот что: Чжу Чжута пять раз проходил через Цзиньцы и собственноручно снимал оттиски с танской стелы, и все же ошибся; что уж говорить о тех, кто в Цзиньцы не бывал и опирался лишь на краткие записи, не видев камня стелы собственными глазами, — каковы же тогда их писания? Мэн-цзы сказал: полностью верить книгам — хуже, чем не иметь книг вовсе. Это здесь и видно в целом. По преданию старцев, на танской стеле все иероглифы с элементом «гэ» были начертаны вместо Тайцзуна Юй Шинанем. В годы Цяньлун в стихах Сюй Хао, интенданта Цзинин в Шаньси, посетившего Цзиньцы, есть строка «на облупившейся танской стеле сохранился гэ Юя» — из чего словно бы следует, что иероглифы с элементом «гэ» на стеле все начертаны Юй Шинанем.

然考虑书，太宗于贞观十九年征辽返驾，十二月幸并州，二十年正月制文及铭，亲书于石，而世南巳于贞观十三年先卒，何尝有代书铭碑戈字之事？谓唐碑戈字，太宗得法于虞则可，谓戈字系世南代书，则不可。奥信矣。

Однако если рассудить: Тайцзун в девятнадцатый год Чжэньгуань, возвращаясь из похода на Ляо, в двенадцатый месяц прибыл в Бинчжоу, а в первый месяц двадцатого года составил текст и надпись и собственноручно начертал их на камне; Шинань же скончался ранее, еще в тринадцатый год Чжэньгуань, — как же мог он вместо него писать иероглифы с элементом «гэ» на стеле? Сказать, что в иероглифах с элементом «гэ» на танской стеле Тайцзун перенял манеру у Юя, — можно; сказать же, что эти иероглифы начертаны вместо него Шинанем, — нельзя. Это несомненно верно.

唐宪宗元和元年立石。邑志云：新松记碑在晋祠。今碑与记沦胥以亡。

Камень установлен в первый год Юаньхэ при танском императоре Сяньцзуне. Уездное описание гласит: стела «Записи о новых соснах» находится в Цзиньцы. Ныне и стела, и записи погибли и утрачены.

通志：晋祠新松记碑，元和元年，令狐楚撰记，颜颙书。见金石录。旧在太原县。

«Тунчжи»: стела «Записи о новых соснах» храма Цзиньцы, первый год Юаньхэ, записи составил Линху Чу, начертал Янь Юн. Смотри «Цзиньши лу». Прежде находилась в уезде Тайюань.

石高丈许，广可三尺，字皆剥落，可辨者无几。宋太宗太平兴国九年甲申丁丑朔，将仕郎、尚书职方员外赵昌言奉敕撰，翰林院待诏、中大夫、司农少卿赐绯鱼袋张仁庆书。在胜瀛楼北阶上。

Камень высотой около чжана, шириной до трех чи; все иероглифы облупились, различимых почти не осталось. В девятый год Тайпин-синго при сунском императоре Тайцзуне, в год цзя-шэнь, с новолунием под знаком дин-чоу, цзянши-лан, юаньвай ведомства цзифан при Шаншу Чжао Чанъянь высочайшим повелением составил текст, а дайчжао академии Ханьлинь, чжундафу, сынун шаоцин, пожалованный багряным мешочком с рыбкой, Чжан Жэньцин начертал его. Находится на северных ступенях башни Шэнъин.

圣母殿，宋仁宗天圣间创建，位兑向震，初名女郎祠，继号晋源神祠，今名圣母庙。历代屡修，崇宏壮丽，独冠中居。有堂，有陛，槛皆白石，望之杰然。殿内妥广惠显灵昭济沛泽翊化圣母像。神厨有木质霹雳车二，形如圆月，边尽锋铓，若火焰向上。其下有座，高二尺许，传言行冰电所用。左右有站殿将军二，高各丈余，一形容雄壮，一象貌狰狞，均秉𫓧钺。其前八楹，佥蟠金螭，头皆向外，口内衔珠，悉属朱色，用彩金丝贯串，金碧相间，负柱萦绕，张牙舞爪，俨含飞动之状。东立沼滨，凭栏俯视，龙影倒印水中，随波漾涌，宛似活龙踊跃。乐平乔庄简公宇所谓殿前皆饰金龙于柱是也。

Зал Святой Матери был возведен в годы Тяньшэн при сунском императоре Жэньцзуне; расположен в стороне дуй, обращен в сторону чжэнь; сперва назывался храмом Госпожи, затем именовался храмом божества Цзиньюань, ныне зовется храмом Святой Матери. На протяжении эпох его неоднократно обновляли; величественный и великолепный, он один превосходит все, что среди прочих. В нем есть зал, есть ступени, перила из белого камня — вид его выдающийся. Внутри зала благоговейно установлен образ Гуанхуэй Сяньлин Чжаоцзи Пэйцзэ Ихуа Святой Матери. В священной кухне есть две деревянные «громовые повозки» в форме полной луны, по краям сплошь острые лезвия, будто языки пламени, устремленные вверх. Под ними — постамент высотой около двух чи, по преданию, использовавшийся для управления льдом и молнией. Слева и справа стоят двое военачальников-хранителей зала, каждый высотой более чжана: у одного облик величественный, у другого лик свирепый, и оба держат секиры и бердыши. Перед ним восемь колонн, все обвиты золотыми драконами; головы их обращены наружу, во рту зажаты жемчужины, все алого цвета, унизаны узорчатой золотой нитью, золото и лазурь чередуются; обвивая колонны, они разинули пасти и подняли когти — будто застыли в летящем движении. Стоя с восточной стороны у берега пруда и склонившись над перилами, видишь, как отражения драконов опрокинуто отпечатываются в воде и колышутся вслед волнам, словно живые драконы взмывают вверх. Это и есть то, о чем Цяо Чжуцзянь-гун (Юй) из Лэпина сказал: перед залом все колонны украшены золотыми драконами.